— Можно с вами говорить откровенно? — спросил Тисса.
— Можно. Откровенность — мать дипломатии…
— Ну, хорошо. Вот что меня удивляет: как это вы, будучи таким мерзавцем… Ведь вы мерзавец?
— Предположим, — замялся неизвестный.
— Хорошо! Из вежливости, будем это только предполагать. Так вот, что меня удивляет: как это вы, будучи, предположим, мерзавцем, — так красиво и бескорыстно заботитесь о Венгрии?!
— А вы не представляете себе, что и у мерзавцев могут быть минуты просветления?
— У просто мерзавцев — бывают такие минуты. У дипломатических мерзавцев — никогда.
— Правильно. Умный вы человек, граф. В таком случае буду говорить с вами откровенно: мы щадим Венгрию — знаете, почему? У нас есть для Венгрии новый король.
— Воображаю, — скептически сказал Тисса.
— Чего там воображаете! Настоящий Гогенцоллерн! Право, возьмите.