Михеев внимательно прослушал до конца всю подсунутую ему попугаем судьбу и, поразмыслив немного, нерешительно заметил:
-- Что-то оно, как будто, не тово, барин... Будто тут больше об женщине. А?
Я обернулся с целью попросить у продавца судьбы объяснения этому казусному случаю, но того и след простыл.
Уважение к солидности его фирмы сменилось у меня легким разочарованием и досадой, но я постарался не подать виду.
Приходилось оперировать тем, что было в руках.
-- Видишь ли, Михеев, -- обратился я к разочарованному, убитому искателю счастья. -- Ты не должен понимать того, что здесь сказано, буквально. То есть, другими словами, здесь все сказано приблизительно. Тебе дан, так сказать, материал, а ты уже сам должен толковать, как тебе более подходит по твоему полу и званию.
Его убитый вид сменился другим -- внимательным, с примесью легкой надежды в широко раскрытых голубых глазах.
И когда он придвинулся ко мне ближе и взглянул на меня этими доверчивыми, как у ребенка, голубыми глазами, будто ища защиты и покровительства -- сердце мое раскрылось навстречу ему и я решил, что сделаю все, чтобы утешить и ободрить этого солдата Михеева.
III
-- Так вот что, Михеев... Это ничего, что тут, как будто, женская судьба. Ведь, согласись сам, что у продавца всего один ящик, а покупают у него мужчины и женщины -- как же попугаю тут разобраться. Верно?