* * *
Где-то ты теперь, Михеев?
Бежишь ли ты плечо-о-плечо со своим другом рыжим солдатом по холодному полю, широко открыв кричащий "ура" рот и выставив вперед острие холодного штыка, на котором через минуту забьется упитанное тело шваба, обрызгивая твои пыльные сапоги вражеской кровью?..
Или лежишь ты в лазарете с забинтованной рукой, ногой -- и чья-то белая тень наклоняется над тобой, освежая несколькими каплями воды запекшиеся в лихорадке уста?..
Или уже насыпан над тобой осклизлый холм вражеской холодной земли и только крест из двух оструганных веток, наскоро перевязанный мокрым ремешком, свидетельствует, что здесь принес свою обычную жертву родине рядовой Михеев. И куда денется дочка твоя? Поедет ли она с мужем в Америку или так и застрянет на обширных полях беспредельной матери-России.
Нет. Не хочется этого думать.
Будь жив и здоров, солдат Михеев, дорогой моему сердцу...
Язва
По узким проселочным дорогам, по широкому шоссе, по железнодорожным сообщениям, по большим городам, по шумным улицам, по залитым светом театрам, по притихшим ресторанам, по мирным семейным столовым и гостиным -- бродят они.
Бродят, имея одну общую физиономию -- исковерканную тоской, смесью ужаса и хитрости, смесью таинственности и многозначительности.