-- Эх, вы, сорока! Вечно какую-нибудь дрянь на хвосте принесете. Слушайте... А нельзя ли его какому-нибудь другому корпусу подсунуть?
-- Никак невозможно. Желание было выражено очень ясно.
-- Да что мы ему сделали?
-- Не знаю. Он говорит, что скажет речь для поднятия упавшего духа в войсках.
Третий генерал тихо сказал:
-- Ну, предположим, дух в наших войсках, действительно не того... Но за что же так жестоко?.. Ведь человека, даже укравшего что-нибудь, не приговаривают к расстрелу...
-- Вы забываете, что военное время, -- вздохнул первый генерал. -- Всякое нарушение дисциплины строго карается...
-- Э, черт с ним! Будь, что будет. Везите его! Пусть говорит!
-- Послушайте, вы там... ординарец! Пока что прошу об этом не болтать... Чтобы до солдатских ушей не дошло.
-- А что? вы опасаетесь... возмущения?