И еще упало несколько листьев. И еще...
-- Кхе-кхе...
К вам, бедные старики человеки, обращаются мои взоры, и тоска давит сердце: ведь и я буду стариком.
Не хочется...
Как сухие листья, опадут мои нежные, шелковистые волосы -- мои волосы! Как сучковатые ветви, станут мои гибкие сильные руки -- мои руки! Уродливыми корнями уйдут в землю мои стройные ноги, каждый мускул которых напрягался и дрожал, когда несли они меня к любимой, -- мои сильные ноги! Темная кора, вся в морщинах и царапинах, будет покрывать пригнувшееся к земле тело -- мое тело, которое жадно целовали ненасытные женские губы.
Падайте листья, пригибайся ствол -- к земле, к земле! Уходи в землю, старый дурак, нечего тебе шамкать о каких-то любимых и любящих женщинах, -- кто тебя, корявую колоду, мог поцеловать?
-- Да ведь целовали же! Целовали! Ну, вот еще, ей-богу, целовали... И как!
Бедные старики.
Не старик я, а буду стариком.
Богатая у меня фантазия, роскошная фантазия! Вот захочу сейчас, закрою глаза, да и представлю себе, ясно, как на солнце, -- отрывок, огрызочек моей старческой жизни. Слушай, читатель. Кхе-кхе...