- Анна Николаевна здесь живет?
- Какая?
- Русская. Беженка.
- Ах, это вы к Аннушке! Аннушка! Тебя кто-то спрашивает.
Раздался стук каблучков, и в переднюю выпорхнула моя приятельница, в фартуке и с какой-то тряпкой в руке. Первые слова ее были такие:
- Чего тебя, Ирода, черти по парадным носят?! Не мог через черный ход приттить?!
- Виноват, - растерялся я. - Вы сказали...
- Что сказала, то и сказала. Это мой кум, барыня. Я его допрежь того в Питербурхе знала. Иди уж на кухню, раздевайся там. Недотёпа!
Кухня была теплая, уютная, но не особенно пригодная для моего элегантного фрака. Серая тужурка и каска пожарного были бы здесь гораздо уместнее.
- Ну, садись, кум, коли пришел. Самовар, чать, простыл, но стакашку еще нацедить - возможное дело.