— Простите… я…
— Ничего, ничего! На засѣданіи вы увидите, какъ это дѣлается.
Было засѣданіе.
Когда всѣ собрались, главный режиссеръ всталъ, откашлялся и сказалъ:
— Милостивые Государи! Прежде всего, мы должны бросить бѣглый, ретроспективный взглядъ на Бэкона. Шекспиро-Бэконовскій вопросъ прошелъ два фазиса. До 1889 года бэконіада ограничивалась одними теоретическими домыслами въ своемъ походѣ противъ Шекспира. Но шекспирологи не обращали вниманія на новый фазисъ Бэкономіи. Въ этомъ смыслѣ высказалось, напр., нѣмецкое Шекспировское общество въ 20-мъ, «Jahrbuch'ѣ». Но уже въ 24-омъ «Jahrbuch'ѣ» извѣстный профессоръ Лео выступилъ съ очень рѣзкой статьей противъ американца Донелля, изобрѣтателя Бэконовскаго шифра. Странно, однако, что среди всѣхъ обличительныхъ статей противъ Донелля, въ «Shokespeare Jahrbücher» нѣтъ ни одной, въ которой было бы обращено вниманіе на языкъ, будто бы раскрытаго шифра…
— Дѣйствительно, странно! — подхватилъ я. — Изумительно прямо! Ну, кому же мы поручимъ роль Отелло?
Всѣ странно взглянули на меня, а режиссеръ сказалъ:
— Теперь бросимъ бѣглый взглядъ на мнѣніе по этому поводу графа Фитцумъ фонъ-Экштедтъ…
Режиссеръ говорилъ долго. Онъ бросалъ бѣглые взгляды налѣво, направо, назадъ и впередъ.
— Впрочемъ, — закончилъ онъ, — я не буду теперь объ этомъ распространяться. Мною приглашены профессора Чикинъ и Выкинъ, которые освѣтятъ вамъ этотъ вопросъ въ спеціальной лекціи. Я же подойду прямо къ постановкѣ «Отелло». Завтра я уѣзжаю въ Стратфордъ.