— Ну, скажи же, скажи ты мнѣ, — нудится и юлитъ около него ординарный человѣкъ. — А вотъ какъ ты это поймешь, — я въ Вилла-Родэ видѣлъ: выходитъ человѣкъ съ куклой, бросаетъ ее объ-земь, топчетъ, снимаетъ ей голову, опять приставляетъ, а напослѣдокъ, оказывается, что кукла-то это — настоящій человѣкъ, съ живой головой. Это какимъ путемъ?
— Электричество, — вѣско отвѣчаетъ приказчикъ, разрѣшившій всѣ жизненные вопросы.
— Да-съ? Электричество? Ну, а какъ вы объясните сей фактъ, милостивый государь, что этотъ велосипедистъ влѣзаетъ на одно-оденешенькое колесо и на немъ съ лѣстницы скатывается? Тоже электричество?
Непонятно, почему ординарная личность такъ волнуется; вѣроятно, потому, что это — столкновеніе двухъ міровозрѣній и характеровъ: пытливой, мятущейся, ищущей разрѣшенія міровыхъ загадокъ души, — и души, уже все постигшей, все себѣ объяснившей.
— Какъ ты объ этомъ колесѣ поймешь?
— Электричество.
— Электричество? Да-съ? Вы такъ думаете? Гдѣ же тогда проволока, соединенная со станціей?
— Безпроволочное. Воздушныя волны.
— Воздушныя волны? А то, что человѣкъ давеча на кровати аршинъ на пять подпрыгивалъ — и это электричество?
— Электричество.