И я затянулъ какой-то безсмысленный мотивъ:
— Тра-ла-ла-ла!.. Тра-ла!..
— Как же! — подхватилъ Коля. — Но мнѣ больше нравится вторая часть его «Венгерскихъ пѣсенъ Брамса»: Рра-та-та-та-драмъ-рамъ-рамъ!.. Помнишь?
— Как же. Это це-молльная?
— Она самая.
— Ахъ, Бетховенъ! — благоговѣйно вздохнула лиловая барышня.
— Не скажите… — возразилъ сѣрый господинъ — Шубертъ тоже…
— Что — Шубертъ? — сурово спросилъ я.
— Тоже… есть у него… вещички.
— Сухой педантъ вашъ Шубертъ, — сказалъ вдругъ Коля. — Разрѣшеніе диссонансовъ у него — вы замѣтили? — всегда строго согласованно съ контрапунктомъ, но въ немъ нѣтъ той ажурности рисунка, того проникновенія задачей и той концепсіи въ мажорахъ, какъ у Гайдна.