— Этакое дитя, если пуститъ какую нибудь сплетню или подставить ножку, такъ…
— Я же вамъ говорилъ, что это все неважно. Это илъ, наносная почва. Подъ ней — чистѣйшій хрусталь! Я это все замѣчаю, потому что, въ сущности, я не актеръ. И очень жаль; что не актеръ… значитъ, подъ моимъ иломъ хрусталь не обнаружится. Не спорю: съ актерами очень трудно ладить, но кто найдетъ, кто нащупаетъ ихъ настоящую слабую струну — тотъ поведетъ за собою всѣхъ, какъ барановъ. Вы, конечно, слышали когда нибудь объ антрепренерѣ Пикадоровѣ?
— Нѣтъ, простите, не слышалъ, кто это такой?
Второй актеръ, скромно возившійся въ углу съ какимъ-то паричкомъ, поднялъ голову и издалъ удивленное:
— Э!
Старый парикмахеръ, поправлявшій первому актеру прическу, обернулся къ драматургу и сказалъ укоризненно:
— Эге?
А актеръ, спросившій о Пикадоровѣ, оказался всѣхъ многословнѣе… Онъ вскричалъ, пораженный:
— Эге-ге!
— Что такое?