Не желая отставать от этой дамы, ее муж, обладавший лирической натурой, рассказал под аккомпанемент увертюры к "Тангейзеру", как он предчувствовал смерть своей бабушки и как он три дня ничего не ел и не пил, узнав, что эта бабушка отошла в лучший мир...
Растроганная пятой симфонией Чайковского, лиловая барышня все добивалась ответа у серого молодого человека:
- Почему он такой задумчивый? Не потому ли, что вчера он не приехал, как обещал, к ним в Тярлево, и не потому ли, что вчера же его видели с какой-то высокой дамой? Пусть он скажет: почему он такой задумчивый?
Эти вопросы так волновали барышню, что заняли весь промежуток - от начала до конца - пятой симфонии и захватили даже кусок 2-й рапсодии Листа.
Серый молодой человек, улучив минуту, перехватил себе остаток рапсодии и на ее фоне нарисовал незатейливый рисунок, смысл которого состоял в том, что дама эта - подруга его сестры, а сам он не мог быть потому, что у него болела голова и ломило ноги.
Когда же последняя нота в этом отделении концерта была сыграна, дама и ее муж, и лиловая барышня, и серый молодой человек, и другие, которые были с нами, обрушились таким громом аплодисментов, что дирижер подпрыгивал от сотрясения воздуха, как мячик, а музыканты с гордым, самодовольным видом поглядывали друг на друга, подмигивая один другому:
- Видал? Наконец-то нас оценили по достоинству! Лирический муж кричал:
- Браво!
Лиловая барышня и молодой человек, у которого болела голова и ноги, в полном экстазе шли дальше и кричали:
- Бис!!