Я встал и, сделав знак, что желаю говорить, торжественно начал:
- Я приветствую ту любовь к нашему прекрасному делу, ту любовь, о которой говорите вы. Для того чтобы пьеса была обставлена и сделана, как следует, - все это насущно важно и чрезвычайно необходимо. Я пойду еще дальше: по пьесе сказано, что в ней участвуют "послы, музыканты, матросы и прочие". Я думаю, не мешало бы актеров, играющих послов, отправить в итальянское посольство - пусть изучают! Музыканты пусть возьмут несколько уроков у профессора консерватории, а матросам устроим особый бассейн с моделью корабля, для того чтобы они, плавая, могли проникнуться своими ролями... Остаются "и прочие" - устроим и им курсы. Если за сценой будут выстрелы - возьмем несколько уроков орудейной стрельбы у артиллеристов, или, еще лучше, отправим помощника режиссера на заводы Крезо... В первом акте Брабанцио кричит: "Огня!" Не мешало бы запросить по этому поводу мнение спичечных фабрик: "Соло", "Вулкан" и других. Мы все это сделаем. И я даю вам слово, что и я сам, я, антрепренер, приму участие в общем творчестве!
- А что же вы... будете делать? - усмехнулся режиссер, пожимая талантливым проникновенным плечом.
- Я? Да ведь на то, чтобы поставить, как следует, эту штуку, нужны большие деньги?
Режиссер снисходительно улыбнулся.
- Да... не маленькие.
- Ну, то-то же! Так что же делаю я? С завтрашнего же дня поступлю простым рабочим в экспедицию заготовления государственных бумаг и начну с самого начала изучать быт служащих, рабочих и способ изготовления кредитных бумажек. Все это нужно прочувствовать, во все вникнуть. Постановка - так постановка! И вот, господа, когда я изучу это дело, тогда и можно приступить к дальнейшей постановке "Отелло"... Года через два-три и займемся. Вот что-с!..
Расходились опечаленные.
АКТЕРЫ
Самое красивое в женщине (когда смотришь на нее со стороны) - это ее осень... Пышная, золотая, иногда спокойно-элегическая, иногда бурная, пламенная, она является для всякого, кто глядит на такую женщину, сладким и страшным memento mori...