Кононовъ почувствовалъ себя неловко, а старикъ строго поглядѣлъ на Чулкова, но Владиміръ Дмитричъ остался невозмутимъ.
-- Споръ былъ таковъ, продолжалъ онъ, -- г. Хамазовъ утверидалъ что лучше быть, какъ онъ, прохвостомъ, а дѣдушка что лучше быть археологомъ. Только дѣдушка сплоховалъ, не смогъ доказать что археологъ лучше прохвоста. А было не трудно: слѣдовало къ еврейскому аргументу прибѣгнуть.
-- Это что за аргументъ? спросилъ удивленный старикъ.
-- А, изводите видѣть, ѣхали на пароходѣ шоссейнный солдатикъ изъ жидковъ и монахиня. Монахиня, какъ увидала жидка, стала укорять его зачѣмъ Христа распялъ. Жидокъ обидѣлся: "И цѣмъ зе наше еврейское званіе дурно?" Онъ, видите, еврейство свое за званіе считалъ. Ну, и срѣзалъ монахиню: "Насе, говоритъ, званіе высе васего, потому зе изъ насего званія въ васе всегда попасть мозно, а изъ васего въ насе нельзя." -- И когда хохотъ затихъ:-- И вамъ бы, дѣдушка, этого про....
По счастію Чулковъ сидѣлъ противъ двери и вовремя замѣтилъ нѣжинско-греческо-огуречный носъ г. Хамазова. Появленіе г. Хамазова произвело впечатлѣніе. Въ глазахъ Людмилы Тимоѳевны промелькнуло неудовольствіе и боязнь. "Что ему надо? подумала она,-- ужь не хочетъ ли снова ухаживать за мною?" Тетя Маша назвала про себя г. Хамазова подлипалой. Такому названію не мало способствовало то обстоятельство что изо всѣхъ мужскихъ личностей извѣстныхъ Паулинѣ, одинъ г. Хамазовъ пользовался ея благорасположеніемъ. Онъ сумѣлъ снискать его молчаливывъ согласіемъ съ ея мнѣніями, благоговѣніемъ предъ ея ученостію, сообщеніемъ своевременныхъ свѣдѣній о лекціяхъ и аккуратно-усерднымъ добываніевъ билетовъ на оныя. Г. Хамазовъ былъ до того Паулинѣ пріятенъ что несмотря на свойственную ей бережливость, она, по его настоянію, участвовала въ какихъ-то подпискахъ на какія-то общественныя дѣла и даже абонировалась, на прогрессивный русскій журналъ. Паулина подписки не читала и русскихъ книгъ для себя не покупала. Исключеніе составляли переводы иностранныхъ ученыхъ сочиненій, преимущественно нѣмецкихъ (изящною словесностью она вообще гнушалась). По словамъ Хамазова, журналъ былъ на европейской высотѣ мысли по всѣмъ вопросамъ, особено женскому, а потому Паулина рекомендовала его сестрѣ. Но милая барышня, проглядѣвъ журналъ, отложила его въ сторону. "Либо скука, либо бранятся", замѣтила она. И прогрессивный журналъ поступилъ въ пользованіе тети Маши, добрая старушка со всеусердіемъ читала всѣ безъ исключенія россійскія и иностранныя повѣсти, какія только прогрессивная редакція таскала въ свой журналъ, и во всѣхъ злодѣяхъ находила большое сходство съ г. Хамазовымъ.
"Легокъ, прохвостъ, на поминѣ", подумалъ Чулковъ, и то же подумали остальные собесѣдники, только въ болѣе нѣжной формѣ.
-- Миръ вамъ, развязно началъ г. Хамазовъ.
-- Шелъ бы къ чертямъ! шепнулъ Чулковъ тетѣ Машѣ.
-- Вотъ ужь правда, согласилась она.
-- Владиміръ Дмитричъ, можно надъ нимъ штуку откинуть? освѣдомился М. Поль, мгновенно проникнувшійся ненавистью къ носу г. Хамазова.