-- Затѣмъ и ѣду чтобъ узнать. Онъ и самъ-то не знаетъ; въ глуши живетъ; маленькой видѣлъ. "Помню, говоритъ, добрая дѣвочка была." Видишь, все-то ты его осуждаешь, а онъ, гляди, къ роднѣ каковъ добръ! Въ глуши вѣдь живетъ, не на глазахъ: другой-то и не вспомнилъ бы, а и вспомнилъ, пренебрегъ бы. Такъ-то. Такъ, "добрая, говоритъ, поѣздай, говорятъ, понравится, женись; нѣтъ, какъ знаешь; я не неволю. И безъ того, говоритъ, мнѣ давно пора наградить тебя; все равно, говоритъ, пай тебѣ дамъ." А только прибавилъ: "Сладится у васъ дѣло и я радъ буду: лучшаго, говоритъ, мужа я ей не желаю." И тутъ меня расхвалилъ -- страсть! Видишь брать, Петръ Андреичъ, не одна брань у него на умѣ, а и бракъ честнаго человѣка не опорочитъ.
-- Желаю вамъ, Василій Васильичъ, счастья.
-- Да, братъ, пожелай; руку дай на счастье. Былъ сегодня у обѣдни, молился, со слезами молился. "Во всемъ была мнѣ неудача, говорилъ, пошли Господи въ этомъ счастье." Господь выноситъ.
Василій Васильичъ не мимо надѣялся на Господню милость: онъ нашелъ свое счастье.
Вечеромъ когда друзья простились какъ слѣдуетъ, Василій Васильичъ взялъ Кононова за руку, пожалъ ее и примолвилъ:
-- Извини меня братъ, Петръ Андреичъ, а тяжело мнѣ будетъ коли я тебѣ завѣтнаго слова не скажу. Толковалъ ты мнѣ въ университетъ идти хочешь. Говоришь: для науки; подумай объ этомъ хорошенько. А если фанаберія тебя манитъ, плюнь на нее; пустое, братъ, дѣло.
Онъ поцѣловалъ юношу и прибавилъ:
-- Прости братъ за откровенность. А у меня на душѣ было. Друзьями вѣдь были; сколько лѣтъ вмѣстѣ жили.
Кононовъ сталъ было увѣрять что никогда не забудетъ его.
-- Ладно, ладно, быстро проговорилъ Василій Васильичъ.-- Уйдешь въ университетъ, отрѣзанымъ ломтемъ станешь. Мало такихъ примѣровъ чтобъ къ землякамъ ворочались, да ихъ помнили; мало. Другой каши, братъ, попробуешь, нашей ѣсть не станешь: сѣра покажется.