"Пятьсотъ рублей, думалъ онъ. Четыре года. Сто двадцать пятъ. Уроки. Переѣду, сейчасъ же, завтра."
Въ спокойной рѣчи это сказалось бы такъ:
"Онъ сейчасъ начнетъ упрекать меня и наговоритъ мнѣ дерзостей. Я не стерплю, не намѣренъ терпѣть, и сейчасъ же, или завтра выѣду изъ дома. У меня изъ дѣдовыхъ денегъ осталось пятьсотъ рублей, раздѣливъ ихъ на четыре года университетскаго курса, получится по сто двадцати пяти на годъ. При томъ у меня въ перспективѣ уроки, и я проживу".
Ошеломленное откупщиково соображеніе точно также спѣшило дѣвать заключенія, мысль точно также замѣчала одни рвы и канавы и борзо ихъ перемахивала. Выводы были таковы:
"Въ университетъ? Всякая шушера! Десятый классъ. Черезъ два года чинъ. Ваше превосходительство!? Моихъ шалопаевъ обгонитъ. Всѣ они пролазы, бестіи! Мѣщанишка, а я сколько ни бился!"
Послѣ выводовъ Кононовъ какъ бы ставилъ однѣ точки, благодѣтель же былъ разнообразнѣе въ знакахъ препинанія: У него были и восклицанія и вопросы съ восклицаніями. Изъ чего слѣдуетъ: у откупщика оказался въ настоящемъ случаѣ большій чѣмъ у Кононова запасъ ироніи. А иронія не сдается скоро, она огрызается, какъ Терситъ подъ ударами Одиссеева жезла.
Мысленная рѣчь откупщика въ болѣе покойномъ тонѣ означала бы слѣдующее: "Я много лѣтъ бился чтобы поставить себя на благородную ногу, а этотъ мѣщаниншика (всѣ они бестіи и съ большими способностями къ пролазничеству), поступивъ въ университетъ (куда лѣзетъ нынче всякая шушера), выйдетъ съ правомъ на чинъ десятаго класса, станетъ получать новый чинъ черезъ каждые два года и сдѣлается превосходительствомъ раньше моихъ сыновей шелопаевъ."
Какъ ни быстро мчалась мысль обоихъ собесѣдниковъ, тѣмъ не менѣе разговоръ прервался, произошла заминка непріятная для обоихъ. Кононовъ поставилъ себя въ выжидательное положеніе, а потому молчаніе для него было весьма тяжело. Благодѣтель же хотя и чувствовалъ что "сконфузился предъ мальчишкой", благодаря ироническому настроенію, вывертывался, или по крайности выкарабкивался изъ-подъ конфуза. "Да что онъ мнѣ?" размышлялъ откупщикъ. "Сватъ или братъ? Куда хочетъ, туда и поступаетъ. Хоть повѣсится, не заплачу." Почувствовавъ къ юношѣ нѣкоторое презрѣніе, онъ взглянулъ на него свысока, а свысока либо громы метать, либо насмѣшливо улыбаться; "ишь, молъ копошится тамъ себѣ внизу". Откупщикъ рѣшилъ плюнуть на того кто ему не былъ ни сватомъ, ни братомъ, и первый плевокъ заключался въ мѣстоименіи вы, съ которымъ съ этой минуты благодѣтель сталъ обращаться къ благодѣтельствуемому.
-- Да, да, заговорилъ откупщикъ, еще самъ хорошенько не зная что выйдетъ изъ его рѣчи,-- вы желаете въ университетъ. Извините, я не зналъ о вашихъ планахъ, а потому заговорилъ; потому собственно что какъ вы воспитывались на мое иждивеніе и притомъ сирота, и такъ-сказать на моемъ попеченіи остались, что я и чувствую.
Такое, нѣсколько витіеватое, начало понравилось откупщику и онъ продолжалъ въ томъ же тонѣ, уже менѣе обращая вниманія на слушателя, начиная понемногу услаждаться своимъ краснорѣчіемъ.