-- О чемъ она просила васъ?
-- Право не помню.
Кононовъ дѣйствительно не помнилъ, но ему легко было бы припомнить. И замѣть онъ каково капризно повела губкой Людмила Тимоѳевна, онъ можетъ постарался бы припомнитъ.
-- Она изъ тѣхъ женщинъ, продолжалъ Петръ Андреичъ,-- что малѣйшія свои слова считаютъ чѣмъ-то священнымъ, какимъ-то молитвословіемъ.
Барышня улыбнулась, и улыбка механически передалась Кононову, но то не. была улыбка какими они привыкли обмѣниваться въ знакъ что понимаютъ другъ друга и олова излишни.
Словцо Настасьи Григорьевны "или вы боитесь?" какъ легкая заноза нѣтъ-нѣтъ да и безпокоило Кононова. Его мысль возвращалась къ нему и обхаживала его со всѣхъ сторонъ какъ осторожная рыбка лакомую привадку.
"Что она хотѣла сказать этимъ? Кого я боюсь?... ужъ не ея ли?... Однако, Настасья Григорьевна, какого вы о себѣ высокаго мнѣнія!" Такія слова твердилъ онъ про себя всякій разъ, о слѣдомъ приходилъ къ заключенію что надо посѣтитъ "прекрасную даму"; разумѣется не того ради чтобы показать что онъ ея не боится, а такъ, ради приличія.
Черезъ недѣлю, или около, Петръ Андреичъ спѣшилъ къ Воробьевымъ. Какъ всегда, онъ немилооердо торопилъ извощика. По понятнымъ причинамъ, онъ въ послѣднее время утвердился во мнѣніи что на Васильевскомъ стоятъ плохіе извощики и несносно долго тащатся на Николаевскую; въ обратный путь, ему всегда попадались чуть не лихачи. Только свернулъ онъ въ Николаевскую, какъ замѣтилъ что на встрѣчу шибко ѣдутъ парныя сани, и въ саняхъ дама въ розовой шляпкѣ. Поровнявшись дама окликнула его. Досадуя на задержку, онъ оглянулся и думалъ отдѣлаться поклономъ, но дама что-то говорила и движеніемъ головы подзывала его къ себѣ. Онъ остановилъ извощика и подошелъ къ парнымъ санямъ.
-- Вы напрасно спѣшите, заговорила Настасья Григорьевна.-- Кузины нѣтъ дома. Онѣ поѣхали встрѣчать или провожать кого-то, я хорошенько не поняла. Знаете, эта Нѣмка у нихъ ужасно безтолковая...
Наканунѣ Людмила Тимоѳевна просила его пріѣхать пораньше, чтобъ отправиться вмѣстѣ. Она нѣсколько разъ повторила "не проспите же", и неожиданное извѣстіе сообщенное Настасьей Григорьевной показалось Кононову невѣроятнымъ.