-- А вамъ?... Кто васъ просилъ о заступничествѣ?
И подбѣжавъ къ Рудометкину, онъ такъ сильно дернулъ его за руку, что тотъ повернулся лицомъ къ двери.
-- Подите вонъ, и знайте, милостивый государь, что порядочные люди не въ свои дѣла не мѣшаются.
Рудометкинъ сдѣлалъ нѣсколько невѣрныхъ шаговъ къ двери, оперся плечомъ о дверную верею, и стукнувъ о нее головою, вдругъ зарыдалъ. Кононовъ понялъ что заставило Амфилогіч оскорбить его, и ему стало жаль учителя.
-- Присядьте, успокойтесь, не прикажете ли воды? ухаживалъ онъ за Рудометомъ.
-- Нѣтъ-съ, господинъ Кононовъ, одерживая рыданія проговорилъ Рудометкинъ.-- Не только теперь, но будь я въ геенѣ огненной, а вы на лонѣ Авраамовѣ и протяни вы ко мнѣ обмокнутый въ воду палецъ, дабы прохладить воспаленную гортань мою, и тогда я отвернулся бы отъ васъ.
И собравъ силы, онъ пошелъ. Петровна сочла не лишнимъ поддержать доктора пока онъ плелся до выходной дверь. Вернувшись въ кухню, она развела руками и проговорила:
-- Часто нашъ штырманъ вретъ, а ужъ тутъ правду сказалъ: дѣла, истинно дѣла!
Оскорбленіе нанесенное Амфолохіемъ взбудоражило Кононова. Онъ не зналъ куда дѣваться отъ груды нахлынувшихъ чувствъ и мыслей, и спѣшно одѣвшись, вышелъ на улицу.
На дворѣ, послѣ сильной оттепели слегка подмораживало. Водяные пары густо осѣдали въ студеныхъ и влажныхъ сумеркахъ. Кононовъ шелъ самъ не зная куда. На углу шарманка фальшиво завывала послѣднюю арію изъ Лючіи. Дряблыя ноты хрипло вырываясь изъ ящика точно зябли и кричали отъ холоду.