Зинаида. Приказываю такъ говори. Я слушать стану, говори.
Онуфрій. Извольте, матушка, Зинаида Николавна, не смѣю ослушаться. Сами вы изволили молоденькой быть, такъ не вамъ спрашивать: чѣмъ угодить.
Зинаида. Я-то знаю, да ты знаешь-ли?
Онуфрій. Гдѣ намъ знать!-- мы не знаемъ, а слышали, что внимательность молодыя дѣвицы любятъ.
Зинаида. Это правда.
Онуфрій (гордо и хвастливо}. То-то-съ что правда. А давече все: лжешь, да лжешь. Нѣтъ, матушка, я видно еще не совсѣмъ изъ ума выжилъ. Ну-съ, слушать теперь повнимательнѣе извольте. Я ко всему присматриваюсь, да прислушиваюсь. Ольга Павловна какъ-то при мнѣ на счетъ цвѣточковъ замѣтили, что любятъ,-- я букетецъ изготовилъ. Книжкой онѣ тоже позаняться любятъ,-- я книгъ досталъ, Юрія Милославскаго. Отличная книжка.
Зинаида. Станетъ она читать! Нынче такихъ не любятъ.
Онуфрій. Помилуйте! Пресмѣшная книжка. Тамъ описано, какъ Юрій-то Милославскій поляка гусемъ накормилъ -- умора! Всего вѣдь съѣлъ! Ха, ха, ха! (заливается).
Зинаида. Тебѣ гдѣ ѣдятъ да пьютъ описано то и хорошо.
Онуфрій (будто не слыхавъ). Молодецъ этотъ Милославскій! Гусаръ, настоящій бурцовскій гусаръ!