Аль ты обезумѣлъ, Иванъ? Зачѣмъ же я въ Угличъ ѣхала, крадучись къ сыну зачѣмъ пришла? Чтобъ въ такой трудный часъ его безъ слова своего оставить? Ворогу въ руки отдать? Противъ Шемякиныхъ козней не предупредить?
ИВАНЪ.
Боюсь, самъ злодѣй отъ обѣдни сюда не нагрянулъ бы.
ВЕЛ. КН. СОФЬЯ.
Есть ему охота сюда идти! Къ себѣ, чай, Московскаго великаго князя, передъ лицо свое, какъ заключенника, привести прикажетъ.
ИВАНЪ.
Боюсь, доброту свою показывать захочетъ: "Глядите-молъ, люди-народъ, каковъ я добръ есмь. Самъ же Василій меня обидѣлъ, а я его же прощаю." А застанетъ онъ тебя...
ВЕЛ. КН. СОФЬЯ.
Аль я Шемякина гнѣва испугаюсь? Ни передъ кѣмъ, далъ Богъ, не пятилась, ни ради чего отъ мысли своей не отрекалась. А коль ты гнѣва его боишься,-- ступай, сторожи его прихода.
ИВАНЪ.