Когда все сказали, что принимают приглашение с полнейшей готовностью, мы встали.
СОСТЯЗАНИЕ ТРЕТЬЕ
На третий день нашего состязания утренние тучи, загонявшие нас в бани, развеялись, и в послеобеденное время наступила ясная и теплая погода. Мы решили спуститься на ближайший лужок, и когда нашли удобное место и расселись, продолжили прерванный накануне диспут.
-- Почти на все, -- сказал я, -- на что я хотел своими вопросами добиться вашего согласия, я согласие получил. Поэтому ныне осталось совсем немногое, на что, как думаю, мне необходимо получить ваш ответ. Мать сказала, что несчастье есть не что иное, как нужда; и мы согласились, что все нуждающиеся суть несчастны. Но все ли несчастные нуждаются -- это осталось одним из вопросов, разрешить который вчера мы не смогли. Между тем, если разум докажет, что это так, то можно считать, что мы нашли ответ на вопрос, кто блажен; ибо таковым будет тот, кто не нуждается. Потому что всякий, кто не несчастный -- блажен. Следовательно, блажен тот, кто не имеет нужды, если, конечно, будет доказано, что нужда и есть самое несчастье.
-- А почему бы, -- сказал Тригеций, -- из той очевидной истины, что всякий нуждающийся несчастен, нельзя вывести заключения, что всякий не нуждающийся блажен? Ведь, помнится мне, мы согласились, что между несчастным и блаженным нет ничего среднего.
-- А не находишь ли ты чего-нибудь среднего между живым и мертвым? Не всякий ли человек -- или живой, или мертвый?
-- Признаюсь, -- отвечал он, -- что и здесь нет ничего среднего. Но к чему этот вопрос?
-- А к тому, -- сказал я, -- что ты, думаю, признаешь и то, что всякий, кто уже год, как похоронен, мертв.
Этого, разумеется, он не стал отрицать.
-- Следует ли из этого, что всякий, кто не похоронен год тому назад или более -- жив?