Присутствующие одобрили мою речь и сказали, что все, что бы я ни изготовил, они уже заранее принимают и благодарят.
-- Желаем ли мы быть блаженными? -- спросил я, снова вступая в беседу.
Едва произнес я эти слова, как все тут же в один голос отвечали, что это так.
-- Считаете ли вы, -- спрашиваю далее, -- блаженным человека, который не имеет того, чего желает?
-- Нет.
-- Значит, блаженный всякий, кто имеет то, чего желает?
-- Блажен тот, -- отвечает мать, -- кто желает и имеет доброе; если же хочет худого, то несчастен, хотя бы и имел.
-- Ты, мать, -- говорю я ей с радостной улыбкой, -- решительно овладела самою крепостью философии. Только лишь за недостатком слов ты выразилась не так пространно, как Туллий, с изречением которого согласны твои слова. В сочинении "Гортензий", написанном им в похвалу и в защиту философии, он говорит следующее: "Вот все, -- не философы, впрочем, а люди, готовые поспорить, -- говорят, что блаженные суть те, которые живут так, как им хочется; но это неверно, поскольку хотеть того, что не прилично, само по себе -- величайшее несчастье. Не получить желаемого не столько бедственно, сколько желать получить недолжное. Ибо порочность воли делает каждому более зла, нежели фортуна -- добра".
-- Но, -- говорит Лиценций, -- теперь тебе следует сказать нам, чего каждый должен желать и к чему следует ему стремиться, дабы быть блаженным.
-- Если угодно, -- заметил я ему, -- пригласи меня в день своего рождения, -- я охотно буду кушать все, что ты мне предложишь. На таких же условиях прошу сегодня кушать и у меня и не требовать того, что, быть может, еще не изготовлено.