-- Разумеется, нет.
-- Но в силах ли не бояться тот, кто может лишиться любимых им вещей?
-- Не в силах.
-- Однако же, эти случайные блага, о которых ты говоришь, могут быть утрачены. Следовательно, тот, кто их любит и обладает ими, не может быть блаженным.
Против этого спорить он не стал.
-- Но, -- добавила мать, -- если бы он и был спокоен насчет того, что всего этого не утратит, и в таком случае он не мог бы быть довольным подобного рода вещами. Значит, он несчастен уже потому, что остается постоянно нуждающимся. На это я сказал ей:
-- Не представляется ли тебе блаженным человек, в избытке обладающий всеми этими вещами, если он ограничивает свои желания и, вполне этими вещами довольный, наслаждается ими умеренно и пристойно?
-- В таком случае, -- отвечала она, -- он блажен не этими вещами, а умеренностью своего духа.
-- Прекрасно! На этот вопрос иного ответа и не должно быть. Итак, мы не сомневаемся нисколько, что тот, кто решился быть блаженным, должен приобрести для себя то, что всегда пребывает и что не может быть похищено никакой свирепой фортуной.
-- С этим, -- заметил Тригеций, -- мы еще раньше согласились.