Августин. А означают ли эти четыре имени какие-нибудь предметы?
Адеодат. Означают.
Августин. Нет ли какого-нибудь различия между этими именами и теми предметами, которые они означают?
Адеодат. Есть, и весьма большое.
Августин. Хотелось бы услышать от тебя, в чем заключается это различие.
Адеодат. В том, во-первых, что имена -- знаки, а предметы -- нет.
Августин. Угодно ли тебе будет называть те предметы, которые могут быть обозначаемы знаками, не будучи знаками сами, предметами "обозначаемыми", подобно тому, как мы называем "видимыми" те предметы, которые можем видеть, для того, чтобы нам впредь было удобнее рассуждать о них?
Адеодат. Изволь.
Августин. Скажи, нельзя ли обозначить какими-либо другими знаками те четыре знака, которые ты привел ранее?
Адеодат. Неужто ты полагаешь, что я успел забыть то, о чем мы только что говорили: что написанное служит знаками тех знаков, которые произносятся вслух,