Августин. А знаешь ли ты также, что когда мы говорим "животное", то это четырехсложное имя, произнесенное вслух, -- одно, а то, что им обозначается -- совсем другое.
Адеодат. С этим я уже и прежде полностью согласился.
Августин. А все ли знаки, по-твоему, означают нечто иное, чем они есть сами по себе, подобно тому, как когда мы говорим "животное", то это четырехсложное слово никоим образом не означает того, что оно суть?
Адеодат. Не все, конечно; ибо слово "знак", например, означает не только все знаки вообще, но и само себя: оно -- слово, а все слова -- непременно знаки.
Августин. А не применим ли подобный подход и к двухсложному слову "слово"? Ведь им обозначается любое слово, в том числе и оно само.
Адеодат. Вполне применим.
Августин. А не скажем ли мы то же самое и об имени? Ибо оно означает и имена всех родов, и само оно -- имя среднего рода. Ведь если бы я спросил тебя, к какой части речи принадлежит имя, ответ твой был бы правильным только в том случае, если бы ты сказал, что оно -- имя (существительное).
Адеодат. Полностью с тобой согласен.
Августин. Итак, есть знаки, которые, означая другое, в то же время означают и самих себя.
Адеодат. Есть.