Августин. Возможно, что теперь ты также видишь и то, что я хотел тебе показать.
Адеодат. Еще не вполне.
Августин. Не видишь, значит, что имя -- это то, чем называется известный предмет?
Адеодат. Это для меня несомненно.
Августин. Смотри же: "да" -- имя, если им называется то, что было в Иисусе Христе.
Адеодат. Не стану этого отрицать,
Августин. Но если бы я спросил тебя, к какой часть речи относится "да", ты, думаю, сказал бы, что оно -- не имя, а слово, хотя наша аргументация и показывает, что оно -- имя.
Адеодат. Похоже на то.
Августин. Сомневаешься ли еще, что именами бывают и прочие части речи, как мы сейчас и показали?
Адеодат. Не сомневаюсь, поелику допускаю, что они обозначают собою нечто. Но если бы ты спросил о самих обозначаемых ими вещах, как называется или какое носит имя в отдельности каждая из них, я не мог бы дать тебе другого ответа, кроме того, что это части речи, которые не называются именами, но которые, как вижу, мы имеем все основания называть именами.