Итак, извини за несколько растянувшуюся прелюдию, затеянную мной не ради игры, но для упражнения силы и остроты ума, с помощью которых мы могли бы не только переносить, но и любить свет и тепло той страны, в которой -- блаженная жизнь.
Адеодат. Продолжай: я никогда не посмел бы подумать, чтобы заслуживало пренебрежения что-либо из того, что ты находишь нужным говорить или делать.
Августин. Рассмотрим же теперь те случаи, когда знаками обозначаются не знаки, а то, что мы назвали "обозначаемым". И, прежде всего, скажи мне: человек -- есть ли он человек?
Адеодат. Вот теперь-то я действительно не понимаю, шутка это или нет.
Августин. Почему?
Адеодат. Как это "почему"? Вопрос в высшей степени странный.
Августин. Точно также ты, вероятно, подумал бы, что я над тобой издеваюсь, если бы я спросил: не суть ли первые два слога этого имени что-нибудь иное, чем чело, а последний -- иное, чем век.
Адеодат. Совершенно верно.
Августин. Но эти три слога, соединенные вместе, суть ли человек; или ты это отрицаешь?
Адеодат. Кто же станет это отрицать?