В переводе кн. Николая Голицына
ВРЕМЯ
Уже благотворное светило, освещающее землю, скрылось с небосклона, и яркие его лучи уступили место ночи, которая мрачным своим покрывалом обняла и смешала все предметы. Она приглашает на сладкий покой людей, утомленных трудами дня. Но, пока люди предаются сну и наслаждаются необходимым отдыхом, спокойные часы безмолвно продолжают свое течение. Время не спит: это огромная река, которая все с собою уносит, не останавливается никогда: тихо и без шума течет она. И во сне человек продолжает свой путь; когда нам кажется, что утомленная природа как будто отдыхает, она приближается к своему концу. Беззаботно мы засыпаем и часто, не смыкая глаз, проводим жизнь в вечном сне: забываем, что мы странники на земле, и, чтобы не заметить совершенного уже нами пути, покрываем нашу тленную ладью и в ней предаемся сну. Человек печется только о том, как бы продлить свое заблуждение, и проводит жизнь в пагубном забвении всех опасностей и искушений, которыми он окружен.
О, безрассудные! перестаньте себя обманывать, свергните с себя летаргический сон, в который вы погружены, и гибельную беззаботливость. Сорвите покрывало и взгляните на берега, от которых вы беспрестанно удаляетесь. Постепенно оставляете вы их с быстротою молнии: с каждой минутой скрывается от ваших взоров один из этих берегов, появляется другой, который с тою же быстротою исчезает; и после тысячи ходов и обходов по этой извилистой реке, вы можете в каждое мгновение очутиться у устья, которое вдруг выбросит вас в вечность. Человек не дорожит временем: однако оно есть залог, вверенный ему небом для приобретения вечного блаженства; оно есть сокровище, которого утрата невозвратна, а люди большею частью расточают его из одних тщеславных видов!.. О, верьте мне! время есть драгоценность, которой потеря ничем вознаградиться не может!
О, злополучные дни юности моей, где вы?.. Кто возвратит мне эти преступные годы, чтобы я мог посвятить их на добрые дела? Кто мне воскресит их, чтобы я мог омыть постыдные пятна, которыми я их осквернил? Увы! вы бежите от меня, не слышите моего вопля, беспрестанно более и более от меня удаляетесь! Тщетно стремлюсь уловить вас хоть мыслью!... Тщетно вас призываю... вы молчите... продолжаете улетать от меня с тою же быстротою! Увы! что же мне делать? Остается только проводить вас потоками слез и, проливая их у подножия Спасительного Креста, просить у небесного Царя милосердия и помилования.
Жизнь кратка: едва оставили мы колыбель, уже стоим у преддверия гроба. О том тоскуют и жалуются ежедневно все люди, однако не знают, как провести время. Для многих из них оно есть даже нестерпимое иго: дни представляются им веками, они изнемогают от скуки и усталости1. Между тем часы текут, и как будто бы они не довольно быстро текли, надобно еще ускорять их ход тысячами нелепых выдумок, чтобы только скорее избавиться от времени. Безрассудные! так жить -- значит не жить, а сбрасывать с себя жизнь, данную нам на украшение души и приобретение добродетели: жизнь есть дарованное нам время для насаждения на земле плодов бессмертия, которые мы должны вкусить в жилище вечном; тратить дни в постыдном бездействии, проводить их в пустых увеселениях -- значит не жить, но ходить только с живыми и быть действительно мертвым, подобно иссохшему дереву, которое держится еще на корне, но плодов более не приносит.
О мы, несчастные смертные! никогда мы так не умудряемся, как когда заботимся о нашей погибели. Все предвещает нам, что мы скоро должны исчезнуть с лица земли; но мы, к несчастию нашему, не хотим внимать столь спасительному голосу и всячески стараемся заглушить его. Мы ходим на могилах, будучи уверены, что могила скоро отверзется и для нас: каждое мгновение нашей жизни может низвергнуть нас в нее, а мы ступаем твердою ногою, как будто бы нам умирать не следовало. Ежедневно видим бессчетное множество живых, исчезающих в глазах наших; без страха продолжаем предаваться самым суетным увеселениям, всегда глубже и глубже погружаемся в летаргический наш сон. Но вдруг земля отверзает свои бездны: тогда, объятые страхом, мы хотели бы открыть глаза, но уже поздно: пришло время закрыть их навсегда.
Время пожирает человеческие поколения подобно жнецу, который убирает жатву с полей; но, пока одни исчезают, являются другие, которые в свою очередь сменяются подобными другими, так что едва заметна пустота, причиняемая беспрестанно действующею косою смерти. Так постепенно волна следует за волною: никогда река не пребывает в том же положении, а между тем она все так же наполнена водою и продолжает свое течение. Где ныне те поколения, которые населяли землю в минувшем столетии? куда девались те, которые существовали в давно минувших веках? Подобно речной воде, они протекли и исчезли в устье вечности. С каждым захождением солнца погибает часть рода человеческого; каждая ночь в мрачной своей пелене уносит навсегда многих обитателей земли: а человек в беззаботливости своей все еще прилепляется всем сердцем к земле, как будто бы ему не следовало с нею никогда расставаться.
История народов не более как беспрерывная запись рождения и смерти людей: на каждом шагу земля представляет нам примеры человеческой бренности и торжества времени. Везде нахожу обработанные поля, которые некогда были степью; вижу населенные города там, где прежде была дикая природа, где господствовало уединение; но нахожу также разорение там, где некогда было изобилие, разрушение там, где процветали великолепные столицы. Пробегаю внимательным взором груды камней, заросших тернием и мхом, но ничего распознать не могу. Мысль моя стремится проникнуть сквозь эти развалины и, извлекая истекшие века из пыли, которою они покрыты, ясно представляет мне все предметы в тогдашнем их положении. Здесь были царские чертоги; тут воздвигнута была крепость со стройною оградою непреодолимых стен; до сих мест простирались населенные города; тут собирались судьи; здесь площадь, где народ предавался увеселениям. Мысль моя переносится к тому времени и следует всем движениям бесчисленных прежних жителей; но вдруг оглядываюсь -- мечта исчезла, и одни только груды безобразных камней остаются пред глазами моими!..
Древние народы! вас нет более; и вы, камни, ужасные развалины, печальные остатки жилищ исчезнувших племен, составлявшие некогда храмы и дома для живых, -- что вы теперь?.. Сколько раз господствовали в ваших стенах веселие и радость? Сколько в них было пролито слез? Тут унывали от горести и вздыхали от любви. Теперь все кончено навсегда! Так прекращается и поприще человека на земле: все его старания, обширные предположения, высокие замыслы, огромные предприятия, радости, печали -- все с ним погибает, все исчезает под горстью земли.