-- Готово, идите.
Я подошла, но Антон Павлович сел со стороны тротуара, а мне надо было обходить вокруг саней. Я была в ротонде, руки у меня были несвободны, тем более что я под ротондой поддерживала шлейф платья, сумочку и бинокль. Ноги вязли в снегу, а сесть без помощи было очень трудно.
-- Вот так кавалер! -- крикнул Потапенко отъезжая. Кое-как, боком, я вскарабкалась. Кто-то подоткнул в сани подол моей ротонды и застегнул полость. Мы поехали.
-- Что это он кричал про кавалера? -- спросил Чехов.-- Это про меня? Но какой же я кавалер? Я -- доктор. А чем же я проштрафился как кавалер?
-- Да кто же так делает? Даму надо посадить, устроить поудобнее, а потом уже самому сесть как придется.
-- Не люблю я назидательного тона,-- отозвался Антон Павлович.-- Вы похожи на старуху, когда ворчите. А вот будь на мне эполеты...
-- Как? Опять про эполеты?
-- Ну вот. Опять сердитесь и ворчите. И все это оттого, что я не нес ваш шлейф.
-- Послушайте, доктор... Я и так чуть леплюсь, а вы еще толкаете меня локтем, и я непременно вылечу.
-- У вас скверный характер. Но если бы на мне были густые эполеты...