-- Ну, и оставили бы все, как было. Правда, хорошо. Ведь я писал вам, что по языку вы мастер и что я платил бы вам, будь я редактором, не меньше двухсот за лист. А вы идете не туда, куда я вас посылаю, а бог знает куда. Зачем вы попали в "Сын отечества"? С. Н. Кривенко14 -- милейший человек, но не в этом суть. Вы знаете, как прозвали его газету? Очень метко. Труп честного покойника. И вы не оживите этот труп. К чему вы пошли туда?
-- Это что, -- вяло сказала я.-- Вы не знаете, куда я еще ходила! К Буренину15.
Чехов так и подскочил. Даже фалды его сюртука взлетели.
-- Какой идиот послал вас к этому негодяю? -- не повышая голоса, спросил он и так нахмурился, что я удивилась.
-- Да, ходила,-- подтвердила я.-- Он сказал мне, что если я сама буду приносить ему свои рассказы... Понимаете? Ему и сама...-- то он будет их печатать.
Сказала и раскаялась. Совсем лишнее! глупо! Ведь это мне просто понравилось, что Антон Павлович сердится, и я постаралась еще усилить впечатление. Это называется кокетством.
-- Ну, конечно, я ушла со своей рукописью и никогда больше носа туда не покажу,-- прибавила я.
-- Умоляю вас, верьте мне немножко. Следуйте моим советам и не подвергайтесь опасности попасть в неловкое положение. Хороших людей гораздо больше, чем дурных. Хотелось бы уберечь вас от дурных.
Он успокоился, а я пошла в столовую за вином. Да и закусить бы надо. Но... какие жалкие остатки оставили Ш.! Я собрала, что могла, и отнесла на Мишин письменный стол. Свою пачку с рукописями я отложила на круглый столик у окна.
-- Я не хочу этого,-- сказал Чехов, и мне показалось, что он сказал это брезгливо. Взял бутылку с вином, отставил ее и налил себе пива. Мне было и стыдно и больно. Приняла гостя, нечего сказать.