-- Детвора, спать! -- вдруг крикнул Андрик, и лицо его сразу стало серьезным и строгим. -- По местам, марш!
Одно напоминание матери вернуло ему сознание неприятной действительности и на его легкое детское сердце опять надвинулось то тяжелое и непонятное, которое было похоже на болезнь. Ему даже стало странно, что он так глупо и весело провел весь вечер.
-- Миленький, иди к нам, пока мы будем раздеваться,-- шептал ему на ухо Сережа.
Мишка все еще стоял в коридоре и тер себе голову руками. Полосатые чулки его спустились, высохшая светлая рубашонка была грязна и смята, выражение лица было покорно и безнадежно.
-- А ведь завтра Рождество, а я забыл! -- крикнул Сережа и промчался мимо него на своих изящных тонких ногах.
-- Прощай,-- сказала ему Ляля и присела перед ним так, что ее нос почти коснулся его припухшего носа.-- Спи скорее, завтра Рождество.
-- Она меня в шпину, а мать не жвала,-- жалобно сказал Мишка.
-- Ляля, ты хочешь слушать болтушку? Страшная! -- подбегая, предложил Бобка, хмуря лоб и сверкая глазами.
-- Ну нет! Уж, пожалуйста, не хочу! -- возмутилась Ляля.-- Ничего ты не выдумал и ничего интересного.
-- А я тебе говорю -- страшное и интересное.