Миша еще ниже опустил голову.
-- Ну, зачем? Обидел тебя кто-нибудь? -- спросила она и улыбнулась. -- Как же тебя обидели? Кто?
-- Я не хочу быть камардином! -- вдруг с отчаянной решимостью сказал Миша. -- Кто узнает, все смеются. Я лучше домой... пешком...
-- Дурачок! -- сказала барыня. -- Все смеются, потому, что такого слова даже нет. Понимаешь? Нет такого слова. Значит, ты не камардин и нечего обижаться.
Она засмеялась, а Миша недоверчиво взглянул на нее исподлобья.
-- Ан, есть, -- попытался он поспорить.
-- Камердинер -- есть, -- серьезно сказала барыня, -- но тебе им никогда не быть. Ну, не будешь теперь обижаться? Веришь мне?
Миша ничего не сказал, повернулся и убежал. И, быстро переодеваясь в своей каморке, он испытывал странное чувство: оказывалось, что даже нет и не было слова "камардин". Нет и не было того, что заставило его пережить столько унижения, страдания и горечи. Он так привык думать, что он несчастлив, только потому, что он камардин; но так как он не камардин, так почему же он несчастлив?
И присев на свою постель, он задумался над этим неразрешимым для него вопросом.
Источник текста: Сборник рассказов "Образ человеческий". 1914.