-- Поди, ляг! Ляг! -- просила Анна Николаевна, испуганная его нервной дрожью.
Он спрятал свое лицо в ее подушку.
"Все равно, у меня не хватило бы сил... -- думал он дальше. -- И если есть этот иной мир, если я оттолкнул ее душу, если я отвернулся от нее -- пусть она простит мне! Я иначе не могу!"
Как-то вечером Агринцев решил пойти к Екатерине Петровне. Она была дома, и когда он вошел к ней, по-прежнему, без доклада, она слабо вскрикнула и уронила книгу, которую держала в руках.
-- Вы?.. вы?.. -- говорила она, волнуясь и задыхаясь. -- О, если бы знали, как я вам благодарна! Как я рада...
-- Катя! -- удивленно сказал Агринцев. -- Разве вы не ожидали, что я приду к вам когда-нибудь? Разве мы не были друзьями?
Она закрыла лицо и заплакала.
-- Это я от радости! -- оправдывалась она. -- Если бы вы знали, Сеня, какое у меня было ужасное чувство! Я избегала вас, я не смела войти к вам, когда бывала у ваших. Мне казалось, что я безмерно виновата перед вами. Виновата тем, что я живу... И жить-то мне незачем, а вот живу же!..
-- Катя! Катя! -- с ласковым упреком успокаивал он ее.