-- Катюшка? Дочка! -- кричит он. -- Где ты?
Но из-за поворота дорожки навстречу ему выходит кто-то незнакомый и странный и с кроткой, ласковой улыбкой, манит его к себе...
-- Иди, -- говорит он, -- иди ко мне. Не бойся. Иди!..
Но он остановился и не может идти. Ноги точно вошли в землю и держат, и только глаза расширяются и глядят жадно, ненасытно. Какое лицо! Где он видал это лицо? Это лицо! Отвалился камень от души, и все тайное, глубокое, скрытое от людей забило ключом. О, это лицо!
-- Ты хотел видеть твой сад в цвету, -- сказал тот, -- ты видел.
И он улыбнулся и поднял руку, и вдруг весь воздух содрогнулся кругом и цветы дождем посыпались на землю.
Степаныч вскрикнул, вздрогнул и поднял голову.
В темноте еще звучал и замирал первый удар колокола, а за ним уже спешил другой, третий.
Было темно, холодно. Ярко горели звезды.
Весь дрожа, мучительно задыхаясь, сгорбленный, испуганный, он поднялся с своего места, сдернул с головы картуз и склонился.