-- Ишь, какъ бѣгать-то стала! -- пошутилъ онъ, глядя, какъ та быстро переваливалась на ходу.
Алексѣй Дмитріевичъ постоялъ среди кабинета, а потомъ черезъ столовую и корридоръ тихо подошелъ къ дверямъ спальни.
-- Это ничего? можно? -- услыхалъ онъ измученный голосъ жены.
-- Конечно. Конечно! -- громко отвѣтила Софья Сергѣевна.
-- Au nom de Dieu, Леля, не дремли! -- жалобно заговорила теща.-- Ахъ, это съ ней не сонъ, а просто слабость или дурнота.
-- Напротивъ, пусть спитъ, если хочетъ,-- возразилъ докторъ.-- А вы бы шли туда, мамаша. Тамъ Леша одинъ.
-- Да... Иди, мама,-- тихо сказала Леля.
Алексѣй Дмитріевичъ отшатнулся и, чтобы не возвращаться въ кабинетъ, быстро пошелъ по корридору и отворилъ дверь кухни. Кухарка, одѣтая, спала на кровати; рядомъ въ растяжку на полу спалъ большой бѣлый котъ. У плиты стоялъ самоваръ безъ крышки, въ печи лѣниво потрескивали дрова, а въ большомъ мѣдномъ чайникѣ булькалъ кипятокъ.
-- Марья! -- тихо позвалъ Глѣбовъ, придумывая, что бы спросить у кухарки, если она проснется. Но она не проснулась.
-- Леля дремлеть, Леля не мучится,-- сказалъ онъ себѣ съ облегченіемъ.