Андрей Дмитриевич быстро повернулся и чуть не бегом направился к дому.
Трофим проводил его унылым взглядом, надел шапку и, повернувшись лицом к скирдам, словно замер в тоскливом недоумении.
-- Пашка! -- позвал он тихо.-- Коли ты здесь, выходи сюда. Сам найду -- душу вытрясу, провалиться мне! Пашка! Дура ты этакая... Господи, создатель! что же это теперь будет? -- И Трофим пошел бродить по скирдам.
Андрей Дмитриевич быстро вбежал по ступеням крыльца. В передней его ждал письмоводитель Душкин.
-- А я вот тут... поджидал вас,-- сказал он и поспешно встал ему навстречу.-- Тут подписать требуется... принес...
-- Хорошо. Пройдите в кабинет, я сейчас...
Письмоводитель захватил под мышку кипу бумаг и, осторожно ступая длинными, худыми ногами, пошел к двери кабинета. Зыков скрылся в другую дверь.
-- Ну, что у вас тут? -- спросил он, появляясь через минуту у большого письменного стола. Он сел, а длинный Душкин стал за его спиной и робко положил перед ним бумагу.
-- Вот, соблаговолите... Вот тут подпишите... По делу Ивана Бобыля.
-- Дальше! -- буркнул Андрей Дмитриевич, заканчивая свою подпись красивым росчерком.