-- Мне кажется, вы обеспечены тем, что сами без меня ничего не можете сделать, -- возразил он.
Я пожал плечами, достал бумажник, отсчитал тысячу рублей и передал ему. Он, не торопясь, с большим достоинством опустил деньги прямо в карман. Потом налил нам обоим вина и принялся медленно прихлебывать из своего стакана.
Мне показалось, что во всей его наружности произошла перемена. Он как будто представительнее стал, барственнее, даже красивее. На ярких губах его блуждала лакомая улыбка.
-- Знаете, что мне пришло в голову? -- неожиданно для самого себя сказал я. -- Такие мужчины, как вы, должны нравиться женщинам.
-- Вы думаете? -- произнес Конопаткин и прищурился с шельмоватым выражением. -- За вашу любезность, позвольте предложить вам выпить за предмет моего последнего увлечения. Очаровательный цветок, выросший под тенью... старого мухомора.
-- Молодая жена старого мужа? -- спросил я.
Конопаткин неопределенно покачнул головой и палил себе еще вина. Красивые глаза его мечтательно смеялись.
-- А все-таки надо вам сейчас же телеграфировать дядюшке, чтоб выслал доверенность, -- заговорил он через минуту. -- Войнаровский, это -- чепуха, а нам надо за руду взяться. Тысяч двадцать на первый раз нам необходимо иметь в руках. Нужен официальный анализ, нужно привлечь специалистов, послать кого-нибудь на разведки, да и здесь надо обласкать кое-кого.
-- Прежде достаньте Войнаровского, -- сказал я.
-- Да поймите же, чудак вы этакий, что руда миллионами пахнет, -- возразил Конопаткин. -- Вы думаете, я польстился бы на вашу тысячу, если б не рассчитывал зацепиться за руду?