-- Очень уж вы беспечно ведете свои дела, князь, -- сказал он.
Култуков, стоя пред ним, посмотрел на него насмешливым взглядом.
-- Беспечно! -- повторил он. -- Ну, а тем не менее живу я, кажется, недурно, и никаких катастроф со мною пока не случалось. Все это, голубчик мой, вздор. Захочу я объявить себя несостоятельным российским дворянином, так и в этом почтенном звании сумею жить. Вот только кредиторов жалко.
Поворчав еще немного, Култуков отпустил адвоката с неопределенным обещанием подумать и что-нибудь устроить.
Но придумать он мог пока только одно.
Когда его дела особенно запутывались, и критический момент приближался, он обыкновенно начинал с того, что давал большой вечер. Вспомнив об этом, он поспешно прошел на половину жены.
Княгиня сидела в своем кабинете с пожилой дамой очень скромного вида, которую князь знал в лицо, но не умел бы назвать фамилии. Ему казалось, что такие дамы и не имеют фамилий.
-- Когда мы даем наш балик? -- спросил он.
Княжна, худощавая, с умным и пронырливым лицом, подняла на него недоумевающий взгляд.
-- Когда? Но еще ни у кого не было бала, -- сказала она. -- Вот только у Пущиных будет вечер, потому что там именинница.