Когда, после делового разговора с князем, Тер-Балаев зашел в гостиную проститься с дамами, он застал там одну Тамару. Наклонившись под абажуром электрической лампы, она старательно наметывала шелками по черному атласу какой-то декадентский рисунок.
-- Кончили ваши скучные дела? -- обратилась она к гостю. -- От папочки скоро не отделаешься. Присядьте.
Она развернула перед Тер-Балаевым свою работу и, не давая ему разобрать, что работа эта куплена в магазине, тотчас снова свернула ее и отбросила.
-- Вы иногда проводите вечера дома? -- спросил, не зная, что сказать, молодой человек.
-- И очень часто. Я ведь уже перебесилась, -- ответила серьезным тоном Тамара.
-- Уже?
-- Времени было достаточно. Меня рано начали вывозить. И хорошо сделали, потому что в свои двадцать лет я уже отношусь самостоятельно ко всяким развлечениям. Я не потеряла к ним вкуса, но они уже не имеют власти надо мною. И одна, за работой или за книгой, я провожу время так же приятно, как в театре или на бале.
-- Много читаете?
-- Много. А когда надоест, сажусь за рояль. Ведь я имею смелость считать себя музыкантшей...
И Тамара улыбнулась как бы с виноватым выражением.