Князь направился отыскивать Тер-Балаева.
"Лучшего момента нельзя выбрать, -- соображал он. -- Он объяснился с дочерью, но я могу ничего не знать. Следовательно, могу говорить с ним, как посторонний человек".
И осторожно взяв под руку Тер-Балаева, сказал ему, что хотел бы обратиться к нему с маленькой просьбой.
-- Жалею, что не с большой, -- любезно отозвался счастливый миллионер.
-- Нет, с маленькой, -- продолжал князь. -- У меня, видите ли, есть дела с одним старинным приятелем. Большие довольно дела. Но он взял себе компаньона, и тот заводит разные формальности. Требует, например, чтоб я нашел для векселя солидный бланк. Я и подумал: уж на что солиднее Давида Лазаревича! Так вот, если вас не затруднит... Вексель-то всего на двадцать тысяч.
-- Ах, с удовольствием, -- тотчас согласился Тер-Балаев. -- Да, может быть, для вас было бы еще проще сделать мне честь взять эти деньги наличными?
Князь нахмурил свои густые брови. Таким способом он привык скрывать слишком большую радость.
-- Нет, зачем же... -- почти ворчливо возразил он. -- Бланка совершенно достаточно. А, впрочем, если для вас решительно все равно...
Они пришли в кабинет, и Тер-Балаев подписал чек.
Начинать сейчас же разговор о сватовстве было неудобно. Тамара помогла, прибегнув к вмешательству матери. К ужину все устроилось. Князь казался слегка смущенным... но радость отца разве не могла победить маленького чувства неловкости?