-- Позвольте, что значит срок? Мы с вами ростовщики, что ли? -- возразил князь. -- Вы только рассудите хорошенько. Когда я у вас взял деньги? Два года назад. И что ж я мог тогда знать, что вот именно через два года, двадцатого ноября, в пятницу, у меня будут в столе лежать готовые двенадцать тысяч? Пфу-фу-фу!
Култуков надул щеки и рассмеялся, выражая тем, насколько такое предположение представлялось ему забавным.
-- Но ведь если озаботиться заранее... -- проговорил с неприятным напряжением Братницкий.
-- Эх, заранее... да вы вспомните, какие были эти два года, -- перебил его князь. -- Ведь кризис разыгрался, крушение. Ведь у меня три усадьбы сожгли, конский завод... Тысячным лошадям глаза повыкалывали, на Кавказе стада баранов перерезали. А вы говорите -- заранее!
Братницкий с озабоченным видом постукал пальцами по столу.
-- Деньги-то уж очень нужны, князь. Вот еду на днях уплатить полтораста тысяч за именье, -- сказал он.
-- Охота же вам! -- буркнул князь. -- Нет, дорогой Семен Андреевич, надо нам как-нибудь это устроить. Откровенно вам скажу, сижу я в тисках. Впереди всякие получения, а сейчас Ю sec. Векселек-то придется переписать.
-- А как же я-то извернусь? Мне как раз двенадцати тысяч недохватывает, -- протестовал Братницкий. -- Уж вы, князь, как-нибудь достаньте.
Иван Михайлович нахмурился, но сейчас же лицо его весело озарилось.
-- Что ж, и достану, -- объявил он. -- Вернее сказать, вместе мы достанем. Мы вот что сделаем, Семен Андреевич: векселек свой я перепишу на полгода, да сейчас же и учтем его в банке. Я там похлопочу, и нам все сделают.