-- Только ужинать съ вами не поѣду...
Ильяшевымъ все больше и больше овладѣвала досада. "Нельгунова почище ея, да и та снисходительнѣе", думалъ онъ, и чувствовалъ что Шелопатова для него гораздо интереснѣе Нельгуновой.
-- Вы не совсѣмъ вѣрно обо мнѣ судите, Катерина Петровна, продолжалъ онъ съ раздраженіемъ:-- я дѣйствительно пѣшка, но только пѣшка которая пробирается въ дамки!
-- Желаю вамъ какъ можно вѣрнѣе разчитать ходы, отозвалась Шелопатова.
-- Мои ходы очень вѣрны, и можетъ-быть даже -- извините за нескромное сравненіе -- вѣрнѣе вашихъ. Я слышалъ, дѣла Соловцова въ очень запутанномъ положеніи... намекнулъ онъ.
Шелопатова опять посмотрѣла на него -- и на этотъ разъ ея взглядъ не выражалъ насмѣшки.
-- Можетъ-бытъ я въ самомъ дѣлѣ не вѣрно сужу о васъ... проговорила она.
-- О мнѣ кажется, добавилъ Ильяшевъ,-- что мы еще можемъ понадобиться другъ другу.
Шелопатова ничего не отвѣтила и казалась задумчивою: слова Ильяшева произвели на нее болѣе сильное впечатлѣніе, чѣмъ онъ самъ предполагалъ.
-- Вотъ мы и пріѣхали; очень вамъ благодарна, сказала она, когда пролетка подъѣхала къ крыльцу.-- До свиданья.