-- Кто ихъ знаетъ! отвѣтилъ уклончиво Подобаевъ.-- Тутъ этотъ старый болванъ Соловцовъ интригуетъ...
--Какимъ образомъ? спросилъ, очень этимъ удивленный, Ильяшевъ.
-- А такимъ что ему очень не хочется выдавать княжну замужъ. У него съ княгиней главное имѣніе нераздѣленное, и счеты у нихъ лѣтъ двадцать уже путались-перепутывались, а какъ станутъ выдавать княжну, придется раздѣлить ея, а Соловцову-то этой ликвидаціи очень не хочется!
Подобаевъ дѣйствительно думалъ такъ какъ сейчасъ объяснилъ, хотя въ этомъ далеко не все было вѣрно. У Соловцова счеты съ княгиней въ самомъ дѣлѣ была очень запутаны, и въ случаѣ ликвидаціи ему едва ли не предстояло остаться ни съ чѣмъ, но простодушному генералу никогда даже въ голову не приходило интриговать какъ-нибудь, и вообще о этомъ дѣлѣ онъ старался вовсе не думать. Но Подобаеву, имѣвшему нѣсколько разъ случай быть недовольнымъ княжной, пріятно было объяснять ея холодность интригами "стараго болвана", какъ онъ называлъ добрѣйшаго Степана Андреевича.
Ильяшевъ послѣднимъ словамъ пріятеля повѣрилъ только вполовину, но все слышанное о княжнѣ очень его заняло. "Бываютъ же этакія невѣсты -- думалъ онъ нѣсколько раздраженно -- да поди-ка, сунься, возьми ее!"
Изъ-за зелени, маскировавшей оркестръ, раздались звуки ритурнеля. Ильяшевъ отыскалъ vis-à-vis, усадилъ княжну и сталъ подлѣ ея стула.
-- Васъ не тяготитъ этотъ внезапный переходъ отъ деревенской тишины къ городскому шуму? обратился онъ къ ней, чувствуя необходимость какъ-нибудь завязать разговоръ.
-- Это вѣдь каждый годъ повторяется; я привыкла, отвѣтила княжна.
-- Я никогда не жилъ въ деревнѣ, но еслибъ испыталъ ту жизнь, мнѣ кажется, я не захотѣлъ бы промѣнять ее на городскую, продолжалъ Ильяшевъ, не совсѣмъ увѣренный, удалось ли ему лопасть на надлежащій тонъ.
-- Почему? спросила княжна.