Ильяшевъ, не возражая, съ любопытствомъ посмотрѣлъ на Шелопатову.
-- Я даже могла бы вамъ помочь немножко въ этомъ дѣлѣ.... продолжала она.
-- Вы меня мистифируете, сказалъ Ильяшевъ.
-- Насколько, возразила Шелопатова.-- Я предлагаю вамъ свою помощь, а въ доказательство что говорю не шутя, спѣшу предупредитъ васъ что эта помощь вовсе не бзкорыстная.
-- Право? спросилъ полусеріозно Ильяшевъ.
Шелопатова утвердительно кивнула головой.
-- Если вы подумаете о томъ что между мною и Озерецкими стоитъ мой другъ Соловцовъ, то вы сама сообразите насколько мое предложеніе основательно, пояснила она.
Ильяшевъ въ раздумьи не отвѣчалъ. Изъ-за шутки, за какую онъ продолжалъ принимать весь этотъ разговоръ, въ его соображеніяхъ промелькнули нѣкоторыя вѣроятности, которыми ни въ какомъ случаѣ нельзя было пренебрегать. Княжна, безъ сомнѣнія, представляла самую блестящую партію, о какой онъ смѣлъ мечтать; шансовъ покамѣстъ очень мало, но вѣдь имѣетъ же что-нибудь въ виду Шелопатова, если такъ настойчиво наводить его на эту мысль?
Катерина Петровна тоже молчала и спокойно глядѣла за него, перебирая пальчиками бахрому платка, покрывавшаго ея шечи. Потомъ она взяла со стола папироску, раскурила ее и придвинулась къ Ильяшеву.
-- Помните нашъ разговоръ, когда вы провожали меня изъ театра, въ день нашего спектакля? спросила она, разбивая рукою голубой дымокъ папироски, и какъ-то задумчиво и близко взглянувъ за молодого человѣка.