-- Какъ такъ? полюбопытствовалъ Ильяшевъ.
Молодой князь пожалъ плечами и затянулся папироской.
-- По смерти, maman почти все достается сестрѣ, такъ чудесно распорядился мой достойный батюшка! объяснилъ онъ, сопровождая послѣднія слова восхитительною гримасой.
Въ эту минуту Генрихъ Яковлевичъ счелъ умѣстнымъ вмѣшаться въ разговоръ.
-- Этотъ сезонъ въ городѣ очень веоело, произнесъ онъ, необыкновенно внимательно глядя въ глаза Ильяшеву.
-- Пха! ужасно весело! Прежде мы зимой за границей были, такъ вотъ это называется веселиться, возразилъ съ тою же гримасой Борисъ.
-- За границомъ тоже очень весело, охотно согласился Генрихъ Яковлевичъ.
-- Я не понимаю, отчего это maman вздумалось киснуть въ этомъ несчастномъ городишкѣ, продолжалъ жаловаться молодой князекъ.-- И безъ того въ перспективѣ не очень-то много пріятнаго, а тутъ еще и при жизни матери Богъ знаетъ въ какой трущобѣ прозябать приходится. Вотъ вы, вы счастливый человѣкъ.
-- Почему? опросилъ Ильяшевъ.
-- Вы свободны, можете распоряжаться большими деньгами, а мнѣ пятьдесятъ рублей въ мѣсяцъ карманныхъ денегъ даютъ. Извольте тутъ кутнуть какъ слѣдуетъ! Но я -- о! я не такъ глупъ, я проживаю гораздо больше.