Княжнѣ въ первую минуту показалось что она ослышалась. Она подняла на Ильяшева взглядъ полный недоумѣнія и недовѣрія; тотъ встрѣтилъ его спокойно и какъ-то серіозно улыбаясь.
-- Я не боялся чтобы форма съ которою я обратился къ вамъ, пропустивъ всѣ употребительные въ такомъ случаѣ намеки и полупризнанія, могла бы оскорбить васъ.... продолжалъ онъ сдержанно, понизивъ голосъ и любуясь этимъ красивымъ лицомъ, нервно ловившимъ и отражавшимъ каждое его слово.-- Я немножко умѣю различать женщинъ и увѣренъ что искренность не нуждается въ вашихъ глазахъ ни въ какой условной обрядности....
Прошло нѣсколько секундъ прежде чѣмъ княжна могла сообразить свой отвѣтъ.
-- То что вы сказали, произнесла она наконецъ,-- такъ для меня неожиданно что я не могу сегодня отвѣтить вамъ ни да, ни нѣтъ. Во всякомъ случаѣ я буду ждать васъ завтра....
Она поспѣшно встала. Ильяшевъ всталъ также, и наклонившись къ ея рукѣ, поцѣловалъ ее.
-- Вы не позволите мнѣ ничего сказать сегодня княгинѣ? спросилъ онъ.
-- Нѣтъ, подождите моего отвѣта.
Ильяшевъ тотчасъ простился и уѣхалъ.
Княжна не спала эту ночь. Поутру она была блѣднѣе обыкновеннаго, выходя въ гостиную. Ильяшевъ уже ждалъ ее, и какъ только она сѣла въ сторонѣ отъ другихъ, подошелъ къ ней и спросилъ вполголоса:
-- Утро вечера мудренѣе ли?