Катерина Петровна съ досадой отдернула руку.
-- У васъ скверный языкъ, Mr Ильяшевъ, сказала она.
-- Потому что меня наполняетъ дурное чувство: зависть.
-- Къ кому?
-- Къ этому пустому мѣсту на вашей картинѣ.
XII. Время идетъ своимъ чередомъ.
Между тѣмъ приготовленія къ спектаклю подвигались понемногу впередъ. Испанская мантилья и франтовской лѣтній косномъ для графа Любина были таинственно привезены и сложены въ комнатѣ Ильяшева. Дѣвицы Скворешниковы, посвященныя въ тайну молодыхъ людей, по нѣскольку разъ на день прибѣгали къ Пашѣ, волнуемыя какимъ-то нетерпѣливымъ возбужденіемъ: разъ даже, когда Ильяшева не было дома, проникли послѣ краткой борьбы съ самими собой въ его комнату и съ неописаннымъ волненіемъ потрогали пальцами испанскую мантилью и для чего-то даже понюхали ее. Паша повидимому совсѣмъ свыклась съ мыслью о "серенадѣ", и вся эта затѣя, кажется, даже доставляла ей удовольствіе. Шушуканье съ братомъ, таинственное примѣриванье костюма въ его комнатѣ, когда въ домѣ всѣ спали, и сознаніе что у нея въ первый разъ въ жизни есть тайна отъ стариковъ -- все это начинало наполнятъ ее дѣтскимъ восторгомъ. И она въ самомъ дѣлѣ была дитя и любила въ эти дни брата до слезъ.
-- Лёва, Лёва, это вѣдь я очень дурно дѣлаю что слушаю тебя, а не ихъ? говорила она, потихоньку, уже поздно вечеромъ пробравшись къ нему въ комнату, и сидя въ блузѣ и въ туфелькахъ у него на постели. И ее вовсе не тяготилъ и не мучилъ этотъ вопросъ, а задавала она его, зная что братъ сейчасъ начнетъ цѣловать ее и называть ее своею милою, своею хорошею, своею бѣдной сестренкой...
Вскорѣ послѣ вечера у Шелопатовой случилось однакожь обстоятельство едва не повліявшее на рѣшимость Паши: Дмитрію Кузьмичу вдругъ сдѣлалось хуже. Ноги совсѣмъ отяжелѣли у него и опухли до синевы, и онъ такъ ослабѣлъ что не могъ уже вставать съ постели. Ильяшовъ, окончательно усомнившійся въ домашнемъ докторѣ, поѣхалъ къ Подобаеву узнать адресъ Вретищева, но на дорогѣ встрѣтился съ нимъ самимъ, и тотъ былъ такъ любезенъ что пересадилъ его тутъ же въ свой экипажъ и велѣлъ кучеру повернуть. Старый Эскулапъ, догадавшись что ему больше не вѣрятъ, сдѣлалъ видъ какъ будто самъ хотѣлъ пригласить Вретищева: онъ къ молодымъ докторамъ сильно поддѣлывался и только этимъ способомъ удерживалъ кое-какую практику въ городѣ. Вретищевъ осмотрѣлъ больнаго, велѣлъ освѣжить воздухъ въ комнатѣ, прописалъ рецептъ и вышелъ въ гостиную, гдѣ его съ нетерпѣніемъ ожидали домашніе.
-- Ну, какъ же вы нашли больнаго? поспѣшно обратился къ нему Левъ Дмитричъ.