-- Хорошо, погодя, отвѣтила нерѣшительно дѣвушка. Ей очень хотѣлось пройтись въ этотъ морозный солнечный полдень, но у нея не было порядочнаго туалета, и она боялась сконфузить брата своимъ люстриновымъ салопомъ и прошлогоднею шляпкой. Молодой человѣкъ, кажется, догадался объ этомъ и больше не настаивалъ, хотя Вретищевъ прощаясь опять внимательно посмотрѣлъ на Пашу и подтвердилъ:
-- Право, подите-ка погуляйте.
Въ городѣ между тѣмъ уже носились всѣ признаки приближающагося любительскаго спектакля. Губернская типографія истощила на афиши весь запасъ заглавныхъ шрифтовъ; въ одно прекрасное утро пожарный инвалидъ, снабженный горшкомъ клейстера и мочальною мазилкой, разнесъ эти афиши по городу, наклеивая на заборахъ и фонарныхъ столбахъ. Прохожіе, большею частью чиновники и купцы, съ любопытствомъ останавливались предъ ними, ухмылялись и тыкали пальцами. Не ухмылялся одинъ полицеймейстеръ, которому губернаторскій жандармъ привезъ для раздачи такую пачку билетовъ что исполнительный полковникъ сначала только поскребъ ногтями затылокъ, но потомъ осѣненный счастливою мыслью, раздѣлилъ всю пачку на двѣ половины и одну отправилъ съ тѣмъ же самымъ жандармомъ къ городскому головѣ, а другую подвергнулъ дальнѣйшему дѣленію по числу частныхъ приставовъ.
На улицахъ и въ особенности въ магазинахъ тоже замѣчалось необычное движеніе: дамы чаще ѣздили другъ къ другу, чтобы провѣдать какіе кто приготовляетъ наряды; губернаторша благосклонно посѣтила нѣкоторыхъ изъ участвующихъ въ спектаклѣ; модистки были завалены заказами, причемъ должны были десять разъ на день давать слово что онѣ никому, никому не покажутъ заказанныхъ имъ работъ. Двѣ пожилыя и весьма почтенныя барыни, изъ которыхъ каждой хотѣлось чтобъ ея дочка изображала "молодую" въ картинѣ "крестьянская свадьба", поссорились между собою не на жизнь, а насмерть, причемъ были произнесены такія слова и высказаны такія вещи что даже подслушивавшая у дверей горничная чрезмѣрно удивилась. Одна модистка, у которой отъ множества заказовъ и капризовъ голова пошла кругомъ, нагрубила женѣ нѣкотораго статскаго совѣтника, такъ что дѣло дошло даже до губернатора и онъ послалъ полицеймейстера сдѣлать модисткѣ строжайшее внушеніе.
Участвующіе въ піесахъ все это время безпрестанно репетировали и "считывались". Ильяшевъ съ послѣдняго свиданія съ Нельгуновой не совсѣмъ хладнокровно ждалъ новой встрѣчи, не зная какъ принято его поведеніе въ тотъ вечеръ; но Нельгунова не подала никакого виду что между ними произошло что-нибудь особенное и выходя изъ театра даже пригласила его зайти къ ней вечеромъ, потому что ей надо кое-что показать ему и посовѣтоваться, да кстати пройти еще разъ сцену между Дарьей Ивановной и графомъ, которая шла у нихъ не совсѣмъ гладко.
-- Значитъ, вы не сердитесь на меня? спросилъ обрадованный Ильяшевъ.
-- За что? съ внезапною сухостью переспросила Нельгунова.
Молодой человѣкъ догадался что сказалъ глупость и рѣшился вечеромъ загладить ее.
Онъ засталъ Нельгунову опять одну, въ томъ самомъ маленькомъ кабинетикѣ, гдѣ возникла мысль о Поппеѣ. При входѣ его молодая женщина какъ будто немного сконфузилась -- онъ ужасно любилъ эту мгновенную сконфуженную тѣнь на ея лицѣ -- и торопливо сжала ему руку.
-- Знаете, зачѣмъ я васъ главнымъ образомъ звала? Мой костюмъ готовъ! сказала она.