-- Я бы непременно к экзаменам приготовился.
-- Сейчас! Вот юнкера Бобкова я любила, а он срезался.
-- Так то юнкер. И зачем вы о нем напомнили. Я кажется подстрелил бы его из-за угла.
-- Скажите пожалуйста! Тоже ревновать вздумали. Есть у вас мелочь? Заплатите извозчику.
В маленькой квартирке Танечки на Костю опять нашло возбужденное, злобное настроение. Ему нестерпимо было чувствовать, что он -- ничто, жалкий мальчишка, без всякого места в жизни, без денег. Главное -- без денег. Ведь он и извозчику только потому мог заплатить, что по дороге из гимназии продал букинисту два учебника. Смешно думать, чтоб она полюбила его. То есть, собственно говоря, если б у него были хорошие деньги... тогда и он совсем другой вид имел бы в ее глазах.
"Подлые они все... а впрочем, как же иначе?" -- мелькнуло в его мозгу, немножко туманившемся от медленно прихлебываемого ликера.
"Но и хорошенькая, черт бы ее побрал. Могла бы и не ломаться. Когда-нибудь я ее пожалуй, силой возьму, Не пикнет".
Его взгляд упал на крупный револьвер, лежавший на столике.
-- Это у вас зачем? -- спросил он.
-- Отобрала у Бобкова; застрелить меня хотел, -- объяснила Танечка.