Так младший командир попал в плен. Его приволокли к штабу вражеской части. На крыльце избы стоял молодой офицер с одутловатыми, посиневшими на морозе щеками. Обессиленный от потери крови, младший командир едва поднимался по ступенькам крыльца. Офицер изо всей силы ударил командира кулаком в спину и пробурчал, обращаясь к стоявшим неподалеку офицерам:
— Зачем их допрашивают? Все равно они держат язык за зубами. Не лучше ли их на виселицу!
Из фашистского штаба командира вынесли в обморочном состоянии. Лицо его было в ссадинах и кровоподтеках. Через пять минут его повесили на придорожной осине. На следующий день несколько офицеров устроили страшный тир. Мишенью им служил повешенный. С расстояния в 300 метров они стреляли в мертвеца.
Все это рассказал солдат 11-й роты 8-го немецкого мотополка Альфонс Кункель, перебежавший на нашу сторону. Каждый день войны немецкими захватчиками приносит новые подтверждения того, что фашистская военщина втоптала в грязь все человеческие законы. Она, разумеется, не соблюдает международных правил содержания военнопленных. Тот, кто попал немецкий плен, находится вне всякого закона. Лейтенант Худенко проник в тыл врага с разведывательными целями. Он был свидетелем жуткой картины. По дороге вели группу пленных красноармейцев. Они шли полуголые, ступая босыми ногами по снегу. Немецкие конвоиры нацепили на себя ватники бойцов, их сапоги и ушанки. Один из красноармейцев нагнулся и взял горсть снега. Видимо, его мучила жажда. Он не смог ее утолить. Прогремел выстрел, и красноармеец упал. Немецкий офицер пнул ногой его бездыханное тело и не спеша спрятал свой пистолет в кобуру.
С особенным остервенением немцы добивают раненых бойцов. В двух километрах южнее села Акимовка остановилась наша грузовая машина. Она следовала в полковой госпиталь, но в пути заглох мотор. В машине лежало четверо раненых бойцов. Их сопровождала девушка — лекпом. Группа немецких автоматчиков, появившихся на дороге, окружила машину.
Со слезами на глазах жители Акимовки рассказали о дальнейшей судьбе тех, кто находился в грузовике. Девушку немцы раздели донага, изнасиловали и убили. Четверо фашистов открыли борт машины, влезли в нее и на глазах у бойцов начали бросать жребий — кому какого пленного застрелить. Это занятие их, видимо, очень развлекало. Один уличил другого в неправильном броске монеты, и они продолжали свою зловещую «игру» сначала.
Раненые смотрели на немцев, еще не понимая того, что их ждет. Наконец, распределив жертвы, немцы открыли пальбу. На мгновенье машину заволокло дымом, и когда он рассеялся, открылось чудовищное зрелище.
Трупы убитых были сброшены на землю, а четверо немцев, перепачканных кровью, брызнувшей из ран бойцов, стояли в грузовике, самодовольно усмехаясь. Они позировали. Пятый автоматчик навел на них объектив маленького фотоаппарата. Убийцы спешили «увековечить» свое преступление. Они хотели получить карточку на память о советской стране. Но наша память сохранит в сознании народа дикие сцены фашистских зверств над пленными лучше, чем любая фотография. Мы ничего не забудем!
Мы не забудем того морозного дня, когда группа немецких мотоциклистов, выскочив из леска, неожиданно перерезала путь санитарной машине, двигавшейся по дороге между селом Подвысокое и хутором им. Шевченко. Раненые, лежавшие в ней, разделили участь своих братьев, погибших у села Акимовка.
Утонченные садистские методы, к которым прибегают фашисты, чтобы умерщвлять наших людей, вызывают ужас и такое негодование, которое можно измерить лишь силой нашей ненависти к злодеям. Мотоциклисты, соскочив с машин и зябко переминаясь с ноги на ногу, на ломаном русском языке обратились к раненым бойцам. Один из фашистов сказал: