Поет пернатых стай -
Всех месяцев звончее
Веселый месяц май!
От этой звонкости "сердце млеет и кружится голова", и недаром Канут, ослепленный природой, обманутый коварной, усыпляющей властью весны с ее шиповниками и соловьями, не чуял близкой погибели, беды неминучей, - напрасно предостерегала его любящая супруга, напрасно взывала к нему: "любимый, желанный, болезный"...
Но в земной весне с ее васильками и синими кувшинчиками поэт не остался, веселый месяц май не удовлетворяет его и ощущается им как некая часть, которой он не в силах слить с целым. Подавленный своею дробностью и разрозненностью, Толстой всегда чувствует отдельно землю и отдельно небо; у него есть соседство двух миров, но не их тожество, на которое способна только душа внутренне претворяющая. Вселенная распадается для него на два полушария - не слито, не достигнуто великое Одно. И потому он часто в разных формах говорит о том, что душа его влекома в беспредельное, чует незримое, но что в то же время он не чужд и здешней жизни - она лишь не кажется ему "окончательной целью". Ибо цель - в цельности.
Гляжу с любовию на землю,
Но выше просится душа -
вот искреннее признание Толстого. Он любит землю, но возносится над нею и в своей лирике запечатлел отрадную - быть может, от других унаследованную, отчасти на веру принятую - веру, что земное не есть начало и не есть завершение жизни. Его религиозное чувство, правда, сильно умерено его эстетизмом, но в самой эстетике его, в его поэзии таятся и воспоминания о сверхчувственном и надежды на него. Он смотрит на жизнь, и ему кажется:
Все это было когда-то, -
Но только не помню когда.